Потерянные цивилизации
 

 

 

 

 

 

 

 

       Главная
       Статистика
       Контакты

 

 

 


 

 

 





  Интиресные статьи о цивилизациях:Культура средневековой Европы
   
  Христианство как духовный стержень европейской культуры. Христианство прошло долгий путь, прежде чем стало мировой религией и духовной основой европейской культуры. Оно зародилось в I веке нашей эры, которую мы отсчитываем от Рождества Христова, и вначале формировалось в лоне иудаизма как одна из его сект. Но проповедь Иисуса из Назарета по своему содержанию выходила далеко за пределы национальной религии древних евреев. Именно это универсальное значение христианства и сделало Иисуса Христом (Спасителем, Мессией) в глазах миллионов людей, находящих в христианской вере смысловую основу своей жизни (Аверинцев С. С. Поэтика раннезантийской литературы. М., 1977). Читая Евангелие (буквально – Благая весть), поражаешься не только изумительной мудрости, но и образной яркости евангельских проповедей, проникнутых единым духовным смыслом. Этот смысл выходит далеко за пределы рационального мышления, и потому его истолкование вызвало впоследствии ожесточенные споры. Но вряд ли можно отрицать внутреннее единство проповедей евангельского Иисуса и вместе с тем их единство с его судьбой, его крестным путем. Необходимо обратить внимание на черты христианского Бога, резко отличающие его от богов языческой Эллады. Во-первых, в христианстве мы видим единого Бога, в отличие от множества богов-олимпийцев. Во-вторых, христианский Бог есть надмирный творец и властелин мира, в отличие от греческих богов, олицетворяющих мировые силы и подчиненных космическому порядку. Но есть и еще более серьезные отличия, связанные с пониманием человека и с соотношением божественного, человеческого и природного.

Христианский Бог – это надмирный Дух, свободно творящий не только природу, но и человека. При этом человек лишь отчасти принадлежит природе, он прежде всего выступает как личность, т. е. сверхприродное «я» с его свободой, уникальностью, способностью к творчеству. Личность есть образ Божий в человеке. Иными словами, в человеке есть что-то божественное, но это «что-то» – не природная сила, а способность быть личностью. Таким образом, христианская культура открывает и обосновывает абсолютную значимость человеческой личности, творчества и свободы. Правда, способ осмысления и практической реализации этого духовного открытия был весьма различен на различных стадиях развития христианской культуры.

Если Бог Ветхого Завета обращен ко всему народу в целом, то Бог Нового Завета обращен к каждой личности. Ветхозаветный Бог большое внимание уделяет исполнению сложного религиозного закона и правилам повседневной жизни, многочисленным ритуалам, сопровождающим каждое событие. Бог Нового Завета обращен к внутренней жизни и внутренней вере каждого человека. Однако уже в Ветхом Завете мы видим жажду человека подлинной встречи с Богом и стремление духовно освободиться от подчинения внешней стороне жизни. Эти мотивы выражены в книге Иова и книге Экклезиаст.

Основы христианской веры. Открытие личности и свободы. Человек создан Богом по «образу и подобию Божию», т. е. является личностью, обладающей свободой и творческой способностью. Свобода личности связана с тем, что она воплощает в себе надмирный дух, происходящий от Божественного Духа. Первородный грех Адама и Евы нарушил богоподобие человека и отдалил его от Бога, однако образ Божий остался неповрежденным в человеке. Вся дальнейшая история рассматривается христианством как история воссоединения человека с Богом.

Ветхий Завет выражает внешнюю связь между человеком и Богом, осуществляемую через закон (закон регулирует внешние отношения, внешнее бытие человека). Собственно христианство начинается с Иисуса, дающего Новый Завет и восстанавливающего внутреннюю связь человека с Богом. Высшей религиозной целью христианства является спасение. Специфика христианского понимания спасения выражается в догматах триединства и Боговоплощения. Бог извечно имеет три равноценных лица (личности) – Отец, Сын, Святой Дух, объединенные единой божественной сущностью (природой) и имеющие единую волю. При этом христианское богословие требует «не смешивать лиц и не разделять сущности». Спасителем (Христом) выступает одно из лиц единого Бога (Бог-Сын). Бог-Сын воплощается в человеческую природу (вочеловечивается) и становится Иисусом из Назарета, чтобы искупить первородный грех и создать условия для восстановления богоподобия человека. «Бог стал человеком, чтобы человек мог стать Богом», – говорили Отцы Церкви (правда, человек призван стать не Богом по природе, а Богом по благодати). Спасение требует от человека духовных усилий, и, прежде всего, веры, но самостоятельно спастись невозможно, для этого требуется обращение к Иисусу Христу и действенное вмешательство самого Спасителя. Путь Спасения – это путь уподобления Иисусу: духовное слияние с личностью Христа и (с Его помощью) очищение и преображение своей греховной природы, что ведет человека к окончательному избавлению от власти греха и смерти. Однако (в силу последствий первородного греха) человек не может избегнуть телесной смерти. Душа человека и его личность (духовное «я») бессмертны.

Спасение возможно лишь в лоне Церкви, которая есть «тело Христово»: она объединяет верующих в одно мистическое тело с «обоженной», лишенной греха человеческой природой Христа. Богословы сравнивали единство Церкви с единством любящих супругов, сливающихся любовью в одну плоть, имеющих одни желания и волю, но сохраняющих себя как свободных личностей. Христос есть глава этого единого, но многоликого церковного тела, подобно тому, как муж есть глава брачного союза (отсюда самоназвание монахинь: «невесты Христовы»).

Христианская нравственность исходит из самоценности личности (личность есть «образ Божий» в человеке) и неразрывной связи добра, истины и свободы. «...Познаете истину, и истина сделает вас свободными», «Всякий, делающий грех, есть раб греха», – говорил Иисус (Ин. 8:32,34). При этом добро и истина выражаются не в безличных формальных правилах, а в самой личности Иисуса Христа; отсюда − принципиальная неформализуемость христианской нравственности, которая по самой своей сути есть нравственность свободы. Выражая свободу человека, подлинно христианская вера держится не на страхе и внешнем долге, а на любви, направленной к Христу и к каждому человеку, как носителю образа Божия: «А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше».

Добро творится человеком на путях применения свободной воли во имя личности и любви: «Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь» (1 Ин. 4:8). Иное применение свободной воли оборачивается ее самоотрицанием и духовной деградацией человека. Таким образом, в человеческой свободе содержится не только возможность добра, но и риск зла. Зло есть ложное применение свободы; истиной свободы является добро. Поэтому зло не имеет самостоятельной сущности и сводится лишь к отрицанию добра: все якобы самостоятельные определения зла на поверку оказываются лишь определениями добра, взятыми с обратным знаком. Зло родилось как неправильное решение свободного духа, но через первоначальное грехопадение укоренилось в человеческой природе, «заразило» ее. Отсюда специфика христианского аскетизма: он борется не с самой по себе природой человека, но с живущим в ней греховным началом. Сама по себе человеческая природа богоподобна и достойна одухотворения и бессмертия (этим христианство отличается от платонизма, гностицизма и манихейства). Человека ждет телесное воскресение; после Страшного Суда праведникам уготовано телесное бессмертие в новых, преображенных телах. Поскольку человеку трудно совладать с укоренившимися в его природе греховными желаниями, он должен смирить гордыню и вручить свою волю Богу; в таком добровольном отказе от своеволия и обретается подлинная, а не мнимая свобода.

В христианстве нравственные нормы обращены не к внешним делам (как это было в язычестве) и не к внешним проявлениям веры (как в Ветхом Завете), а к внутренней мотивации, к «внутреннему человеку». Высшей нравственной инстанцией является не долг, стыд и честь, а совесть. Долг выражает внешнее отношение между человеком и Богом, человеком и обществом; стыд и честь выражают внешнюю целесообразность природы и общества. Совесть же есть голос свободного духа, делающего личность независимой от природы и общества и подчиняющей ее только собственной высшей правде. Можно сказать, что христианский Бог – это высшая правда человеческой совести, олицетворенная и обожествленная, как благодатный смысл всего бытия: «...Закон дан через Моисея, благодать же и истина произошли через Иисуса Христа» (Ин. 1:17), «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин. 4:24). Поэтому человек должен приобщиться к духовной истине, как бы заново родиться от нее: «Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух. Должно вам родиться свыше» (Ин. 3:6 – 7).

Вера в бессмертие души и в Страшный Суд играет огромную роль в христианской религиозности. Возвышая человека как свободное и богоподобное надмирное существо, христианство не может освободить человека от необходимости жить и умирать в мире, где нет справедливого воздаяния за добро и зло. Вера в бессмертие души и загробное воздаяние призвана дать человеку не только знание, но и непосредственное ощущение абсолютной силы нравственных норм христианства. Важнейшей составной частью христианства является эсхатология – учение о конце света, втором пришествии Христа, телесном воскресении мертвых и Страшном Суде, после которого на новой земле под новым небом должно утвердиться царство праведников. На протяжении 2-х тысячелетий в христианстве возникали различные направления. Из них наиболее известны три: православие, католицизм, протестантизм. Наряду с названными (а также внутри них) существует множество более мелких церквей, сект и культов.

Почему христианство стало мировой религией. Дальнейшие события показали, что содержание новой духовности (а она была реализована не только в проповеди, но и в самой жизни Иисуса и его ближайших учеников) имеет значение, выходящее далеко за пределы маленькой Иудеи. В это время Римскую империю охватывает постепенно нарастающий духовный (смысловой) кризис: на гигантских просторах империи люди чувствуют себя духовно потерянными, они становятся лишь винтиками огромной бюрократической машины, без которой невозможно управлять империей. Традиционные языческие боги выражали чувство душевной сопричастности к жизни космоса, продолжением которого воспринималась жизнь античного города-государства (полиса). Но вот Рим фактически перестал быть полисом, разросся до размеров империи, и это чувство исчезло вместе с прежним укладом политической и экономической жизни. Старые боги потеряли свой смысл для человека. Человек остался наедине с собой и жаждал новой смысловой опоры, связанной уже лично с ним, искал Бога, обращенного к каждому, а не ко всем вместе.

Христианство сумело дать эту смысловую опору. Более того, оно сделало возможным духовную общность людей, принадлежащих самым разным расам и национальностям, ибо христианский Бог стоит над внешними различиями и распрями этого мира, и для него, по словам апостола Павла, «нет ни Эллина, ни Иудея, ...Варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Кол. З.11). Духовный универсализм позволил христианству стать мировой религией, заложив основы понимания самоценности человека безотносительно к его расе, национальности, сословию, классовой принадлежности. Христианская вера изменила самоустройство души европейского человека. Изменилось глубинное мироощущение людей: открыв в себе личность и свободу, они встали перед такими вопросами бытия, до которых не доходила ни античная мысль, ни античное чувство. Прежде всего, этот духовный переворот был связан с нравственностью. Новые проблемы человеческого существования ярко и глубоко выражены в Нагорной проповеди Иисуса (он произнес ее стоя на холме – «с горы»).

Духовные и нравственные проблемы Нагорной проповеди. Противоречие между Духом и миром. Как мы уже знаем, античный человек ощущал себя частью космического целого. Столкновение собственных мотивов, драму собственных страстей он списывал на борьбу обожествленных мировых сил. Христианский же человек сочетает в себе и мир с его стихийными страстями и житейской «мудростью» и надмирный дух, восходящий к божественному Духу. Но «мудрость мира сего» и истина Духа оказываются несовместимыми, будучи тем не менее укоренены в одной и той же человеческой душе. Поэтому внутренняя жизнь человека оказывается исполненной таким внутренним драматизмом, таким напряжением, какого не знала языческая культура.

Требования «мира» взывают к человеку как к элементу природного и социального целого; требования же Духа выражены в христианской совести и обращены к человеку как к личности, которая есть не часть чего-либо, а самостоятельное и самоценное бытие, образ Божий в человеке. Но эти две реальности пересекаются в человеке, подсказывая ему несовместимые друг с другом мотивы и поступки. «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом не радеть. Не можете служить Богу и маммоне (т. е. богатству – авт.)» (Мф.6:24).

Нравственный пафос Евангелия состоит в том, чтобы дать человеку почувствовать свое высокое духовное предназначение, осознать внутренний драматизм своего бытия и сделать трудный, но единственно достойный его выбор. Человек призван искать свой высший смысл, свою высшую правду не там, где он есть только часть целого, а там, где он есть личность. А личность обретает свою подлинную опору, свое подлинное сокровище не в мирских власти и богатстве, а в сокровищах своего духа: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют, и где воры подкапывают и крадут; Но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут; Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф. 6:19 – 21).

Человек не должен порабощаться живущим внутри него грехом, но должен преобразовать себя самого открывшейся ему духовной истиной. Об этом говорит Иисус в знаменитом месте Евангелия от Иоанна, обращаясь к гордым своей внешней свободой потомкам Авраама: «... Познаете истину, и истина сделает вас свободными. Ему отвечали: мы семя Авраамово и не были рабами никому никогда; как же Ты говоришь «сделаетесь свободными»? Иисус отвечал им: «Истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха» (Ин. 8:32 – 34). На первый взгляд может показаться, что в своем отрицании утилитаризма Нагорная проповедь доходит до абсурда. Однако это будет абсурдом лишь с точки зрения «мудрости мира сего», которая, по словам ап. Павла, «есть безумие перед Богом» (1 Кор. 3:19). Иисус говорит: «Не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, а тело – одежды» (Мф. 6:25). При всей внешней парадоксальности этого поучения речь здесь идет вовсе не о том, чтобы человек вообще бросил есть, пить и одеваться. Речь идет о заботе как поглощенности души внешним миром, о зацикленности на вопросах повседневной практической жизни. Ведь заботы бесконечны, они никогда не отойдут в сторону, а надо находить время и для обращения к Духу. Забота всегда остается с человеком, но она не должна захватывать человека целиком, – вот что имеет в виду Иисус: «...Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний день сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы» (Мф. 6:34).

Точно так же есть глубокий смысл в шокирующих практичный рассудок призывах не противиться злому, любить своих врагов и подставлять левую щеку, если ударили по правой. Если жизнь мира отрицает истину Духа, то применяя в борьбе со злом власть и насилие − эти средства «мира сего» − человек сам становится их пленником. Любить своих врагов? Безусловно, это нелепо, если видеть в них только врагов, а все отношения между людьми рассматривать исключительно сквозь призму соображений выгоды или убытка, вражды или союзничества. Но ведь людей связывают не только социальные и природные связи, все люди несут в себе образ Божий. Даже заслуживший казнь преступник достоин сострадания. Ведь сострадание относится не к человеку, как к преступнику, а к человеку, как носителю образа Божия, пренебрегшему своим высшим предназначением.

Новые критерии избранности. Христианство принесло с собой новый образ человеческого достоинства и избранничества перед Богом. Для античности человек соразмерен богам постольку, поскольку боги и люди принадлежат одному и тому же космическому целому. Термин «богоравный» употребляется в античной литературе по отношению к тем людям, чья сила и власть в обществе напоминали силу и власть олимпийских богов над космическими стихиями. Зримые, наглядно представленные телесная красота и сила, − вот что роднит античные статуи богов и «богоравных» героев.

Совсем иными мы видим избранников христианского Бога. Кого Иисус называет «блаженными», к кому он обращается со словами: «вы − свет мира», «вы − соль земли»? К больным, нищим, отверженным, но зато «чистым сердцем», «милостивым», к «нищим духом», т. е. к лишенным духовного самодовольства, осознавшим свою духовную неполноту и стремящимся к ее восполнению, к «алчущим и жаждущим правды» и «изгнанным за правду» (Мф. 5:3 – 14). Тем самым христианство отстаивает достоинство бескорыстной добродетели перед преуспевающим пороком, милосердия − перед внешне торжествующей жестокостью, первенство силы духа – перед силой тела и могуществом земной власти. Первые христианские святые были изгоями и неудачниками с точки зрения античных ценностей, но они открывали для простого человека путь утверждения своего достоинства не через внешний успех, а через самоотверженное следование высшим нравственным ценностям.

Значение христианства для развития европейской культуры. Христианство сформировало новые смыслы природы и человеческого бытия. В основе этих смыслов лежало оправдание творчества и свободы человека, что не могло не сказаться на всей европейской истории. Конечно, вначале христианская свобода реализовывалась главным образом в духовно-нравственной сфере. Но затем она нашла себе практическое поле для своего воплощения и стала выражаться в преобразовании природы и общества, в построении основ правового государства, уважающего права и свободы человека. Сама идея о неотъемлемых правах и свободах человека могла появиться только в христианской культуре. Мы не имели бы знакомого нам европейского искусства без характерного для христианства внимания к человеческой душе, ее самым сокровенным внутренним переживаниям. «Исповедальность» европейского искусства есть качество, сформированное христианской духовностью. Без этого обостренного внимания человека к своей личности не было бы и знакомых нам гуманитарных наук. Сама идея о том, что существование мира и человека есть восходящий исторический процесс (а не просто чередование космических циклов) пришла к нам от христианства.

Смысловые основы современного естествознания также сформировались под определяющим влиянием христианской духовности. Христианство ликвидировало смысловую пропасть между «естественным» и «искусственным», ибо Мир предстал как творение всемогущего и свободного личного Бога. Но то, что создано творчеством, может и должно познаваться в контексте творческого преобразования. Так были заложены смысловые основы для появления экспериментальной науки. Конечно, необходимо отличать появление общих смысловых предпосылок от адекватного осознания и практической реализации новых смыслов. Поэтому между возникновением христианства и появлением первых ростков нового естествознания лежит полтора тысячелетия.

Основные направления в развитии средневековой культуры. Средневековье длилось почти тысячу лет – с V по XV(XVI) век. Нечеткость хронологических рамок этого периода связана с неравномерностью культурного развития стран западной Европы (например, в Италии средневековье завершилось в конце XIV в., а в Испании – в XVI в.).

Этапы западноевропейского средневековья: раннее (V – IX вв.), зрелое или классическое (X – XIII вв.) и позднее (XIV – XVI вв.) – выделяют в соответствии с зарождением, развитием и разложением феодальных отношений, закрепивших четкое сословное разграничение общества: первым – высшим сословием было духовенство, вторым – рыцарство, третьим – народ.

Сословное разграничение в средневековом обществе повлияло на формирование основных направлений в его культурном развитии. В едином русле средневековой культуры обозначились направления: клерикальная (церковная), куртуазная (придворная) и фольклорная (народная) культура. Поэтому идеалами в средневековом обществе были и аскетическая жизнь святых и героические подвиги воина.

Клерикальная культура. В условиях всеобщего упадка культуры сразу после разрушения Римской империи только церковь в течение многих веков оставалась единственным социальным институтом, общим для всех европейских стран, племен и государств Европы. Христианство предлагало людям стройную систему знаний о мире, его устройстве, о действующих в нем силах и законах. Церковь оказывала огромное влияние на формирование религиозного мировоззрения, распространяя идеи христианства, проповедуя любовь, всепрощение, равенство, добро – понятные всем нормы социального общежития. Клерикальная культура была четко ориентирована на «град Божий» (средоточие высоких помыслов и поступков, самозабвенное служение Богу). Основная цель клерикального художественного творчества – возвышение души человека, воспитание личности на высоких нравственных и эстетических идеалах, иллюстрирование и объяснение библейских сюжетов, сохранение христианского учения, определившего предпочтительные темы и формы искусства. Церковь брала на себя и благотворительные функции, создавая приходские школы и больницы. Католическая церковь постепенно утрачивает содержательную возвышенность, духовность и чистоту в воспитании верующих, становится по сути коммерческим предприятием (продажа индульгенций), обогащается и расширяет свои владения. Все это способствует возникновению в недрах католической церкви движению Реформации. Реформация пересмотрела основные догматы католицизма и создала новую ветвь христианства – протестантизм.

Куртуазная культура. «Куртуазный» в переводе с фран. – учтивый, вежливый, придворный. Центрами куртуазной культуры были феодальные замки. Первоначально они представляли собой военные укрепления, но постепенно, в эпоху классического средневековья (X – XIII вв.), когда феодальные войны уже не так разоряли землю, как в раннем средневековье (V – IX вв.), замки начинают приобретать совершенно иное назначение. Каждый замок – это свой собственный замкнутый мир со своими традициями и иерархией. Куртуазная культура – это культура придворного этикета, сложный ритуал отношений, включавший в себя искусство беседы между кавалером и дамой, умение одеваться, танцевать. Свод правил поведения придворных был сопоставлен с представлениями об идеальном человеке. Если античный идеал – это человек гармоничный, сочетающий в себе полноту космоса и полноту физического тела, то в системе средневековой культуры появляется идеал бескорыстного, преданного, мужественного воина-рыцаря, обладающего особым воспитанием и характером.

В придворной литературе важным элементом художественной культуры было литературное творчество. Высокого развития достигает устная поэзия. Лучшими образцами являются произведения героического эпоса Англии и Скандинавии. Крупнейшее произведение героического эпоса Англии – «Поэма о Беовульфе», повествующая о ратных подвигах мужественного, справедливого и бесстрашного витязя Беовульфа. Из мифологического сказания героический эпос в классическом средневековье превращается в историческое предание. Таковы по своему содержанию скандинавские и древнеиндийские саги и возникший на их основе рыцарский роман, который положил начало куртуазной (придворной) литературе.

Одним из зачинателей рыцарской литературы, которая, зародившись во Франции, распространилась в XII – XIII вв. по всей Западной Европе, был Вальтер фон дер Фогельвейде – выдающийся представитель немецкой средневековой поэзии. Среди наиболее прославленных поэтов, работавших в жанре рыцарской эпопеи, числится Кретьен де Труа. Его романы посвящены кельтскому королю Артуру и его вассалам – рыцарям Круглого стола. В Германии этот литературный стиль отразила записанная около 1200 года «Песнь о Нибелунгах» – стихотворный эпос по мотивам германских сказаний о гибели королевства бургундов (436 г.), а также целая серия стихотворных рыцарских романов.

Придворная литература – составной элемент рыцарской культуры, которая складывалась при дворах владетельных государей и вельмож. Ее основой выступал культ воинской доблести в сочетании с христианской нравственностью и соответствующими времени эстетическими нормами. Эталон рыцаря сформировался в XII – н. XIII вв. в замках французских аристократов и из Франции распространился по всей Западной Европе. В семь лет будущий рыцарь становился пажом и до 21 года обучался верховой езде, фехтованию, другим основам боевого искусства, плаванию, музыке, пению, танцам и придворному этикету. Обучение завершалось символическим посвящением в рыцари. Придворное воспитание, в отличие от монастырского, носило светский характер. Особое распространение и ценность оно прибрело в период крестовых походов, когда европейские рыцари под знаменами католической церкви отправились в дальние страны защищать христианские идеалы. С тех пор рыцарская поэзия стала воспевать не только «мужские» ценности – честь, достоинство, мужество, но также и «женские» – верность даме сердца, ради которой рыцари подвергали себя всевозможным испытаниям с риском для жизни. Именно средневековая культура Западной Европы впервые вознесла образ женщины до уровня божественного. Это происходит потому, что Священное Писание освящает союз мужчины и женщины, а это значит, что любовь – это, прежде всего, духовное чувство, подобно тому, которое испытывает мужчина к Богу. Именно поэтому образ Бога и образ женщины для мужчины, создавшего новый культурный тип поведения, совмещены и являются близкими. После окончания крестовых походов, где проповедуемые рыцарями ценности проверялись в боевых условиях, появились их ритуализированные двойники – рыцарские турниры, в более позднее время превратившиеся в дворянские дуэли.

Немалое влияние на придворную жизнь оказывали «певцы любви». Поэты-певцы, прославлявшие в своих песнях рыцарскую любовь, в Германии назывались миннезингерами (певцы высокой любви), на юге Франции – трубадурами, а на севере страны – труверами. Помимо песен, баллад и мотетов, они сочиняли сатирические поэмы и лирические пьесы светского характера. Важным элементом в литературном процессе средневековой Европы были ваганты (от лат. vagantes – бродячие, голиарды). Их родиной считается Франция. То были бродячие нищие студенты, низшие клирики, школяры – исполнители пародийных, любовных, застольных песен. С развитием городской культуры связано творчество жонглеров (Франция) и шпильманов (Германия), которые выступали в XI – XII веках на площадях городов как актеры, акробаты, дрессировщики, музыканты и певцы. Среди шпильманов (spilman – букв. игрец) можно было встретить и небогатого рыцаря, и школяра, и подмастерья. Однако долгое время латынь оставалась языком церкви, а также языком учености и образования.

Народная культура. Карнавальный смеховой характер народной культуры – важная особенность культуры средних веков, ярче всего проявившаяся в городах. Карнавал являлся особым способом существования и мышления, отличным от официальной церковной и светской культуры. Карнавал нес с собой идею особой свободы, возможности выйти на какой-то момент из привычного жестко установленного порядка вещей в особое пространство, где можно прожить социальные роли, недоступные в обычной жизни (шут становится королем, бедняк – епископом и т. д.). Карнавал – это большие народные праздники, длящиеся несколько дней. Корни карнавала уходят в земледельческие культы.

Появление университетов. Средневековая философия занимала видное место в университетском образовании. В XI – XII веках в Европе открываются первые университеты (от лат. universitas – объединение, общность). Студенты и профессора объединялись в университеты для того, чтобы добиться независимости от города, иметь право самоуправления. В 1088 году на основе Болонской юридической школы был открыт первый университет. В XII – XIII веках возникают университеты в других странах Западной Европы. В Англии первым был университет в Оксфорде (1167), вторым – университет в Кембридже (1209). Первый университет Франции был основан в Париже (1160). Преподавание велось на латинском языке, поэтому здесь могли обучаться студенты со всей Европы. В Парижском университете имелось четыре факультета: общеобразовательный (младший, подготовительный, где преподавались семь свободных искусств), богословский, медицинский, юридический (старшие факультеты, куда принимались студенты, окончившие общеобразовательный факультет).

Университет делился на «землячества» – объединения студентов из той или иной страны и факультеты (от лат. facultas – возможность), где они овладевали теми или иными знаниями. Существовала и специализация университетов: крупным центром изучения риторики и канонического права является Болонский университет. Сорбонский университет был признанным центром теологии. В средневековых университетах студенты изучали теологию, право, медицину и философию.

С XII по XV век в Европе возникло 46 университетов, они приняли эстафету у монастырских школ предшествующего периода и подняли культуру образования на еще большую высоту. Одной из самых популярных дисциплин, изучаемых в университетах, стала схоластика – господствующее направление средневековой философии ( «школьное богословие» ), получившая название от монастырских школ, в которых преподавали философию и теологию. Схоласты стремились дать рациональное истолкование догматов христианской веры с учетом достижений современной науки. В связи с этим важнейшей проблемой схоластики был вопрос о соотношении реальных предметов и общих понятий, или идей (универсалий). Отказавшись от рационального объяснения христианских догматов, схоластика вернулась в итоге к формуле веры раннехристианского писателя Тертуллиана – credo, quid absurdum (верую, ибо это непостижимо). В ряду наиболее выдающихся представителей средневековой схоластической философии стояли Альберт Великий (ок. 1193 – 1280) и Фома Аквинский (1225 – 1274).

Романский стиль. В западноевропейском искусстве раннего средневековья господствовал романский стиль (X – XII вв.). Его принято считать первым архитектурным каноном европейского средневековья. Он впитал в себя принципы древнеримского и византийского искусства, но представлял уже нечто новое. Зародившись в Ломбардии благодаря работам мастеров каменного дела из города Комо, он вскоре распространился по всей Италии. Термин «романский», как и многие другие научные понятия, описывающие прошлое человеческой культуры, был введен французскими археологами только в XIX веке. Ученые увидели сходство тогдашних построек с древнеримской архитектурой (в латинском языке romanus – римский), с ее полукруглыми арками, элементами украшений и т. д. Светские постройки романского стиля отличаются массивностью форм, узкими оконными проемами, значительной высотой башен, так как они выполняли функции фортификационных сооружений.

Тяжеловесность массивных стен подчеркивалась узкими проемами окон и ступенчато углубленными порталами. Высокие башни – главный элемент архитектурной композиции. Монументальные рельефы, украшавшие порталы, а часто и всю фасадную стену, становятся ведущим видом храмового декора. Таковы соборы в Шпейере, Майнце, Вормсе (Германия), в Клюни (Бургундия), в Каене (Нормандия), во Флоренции, Пизе и Милане (Италия). Те же черты массивности характерны для храмовых сооружений, которые изнутри покрывали настенные росписи – фрески, а снаружи – ярко раскрашенные рельефы. Рыцарский замок, монастырский ансамбль, церковь – основные виды романских сооружений, дошедшие до нашего времени. В эпоху романского стиля расцветает книжная миниатюра, а также декоративно-прикладное искусство: литье, чеканка, резьба по кости, художественное ткачество, ювелирное искусство. Важную роль во всех видах романского искусства играет орнамент, геометрический или составленный из мотивов флоры и фауны. (Дополнительно)

Готика. На смену романской архитектуре пришла готическая. Она символизирует смещение культурного центра из уединенных монастырей в шумные кварталы средневекового города, духовным центром которого становится собор. Городской собор так же, как и монастырь, выполнявший, прежде всего, религиозные функции, превращается в носителя новой архитектуры. На смену культуре монастырей приходит культура соборов. Эпоха готики, расцвет которой относится к XIII – XV векам, совпала со временем становления и развития городских центров в период классического средневековья. Первые храмовые постройки готического стиля характеризуются уносящимися ввысь стройными колоннами. Огромными вытянутыми вверх окнами, украшенными витражами и непременной «розой» над входом в храм. В основе общего плана готического храма лежит форма латинского креста. Снаружи и изнутри соборы украшались статуями, рельефами, витражами, живописью, подчеркивавшими наиболее характерную черту готики – устремленность ввысь. Таковы были готические соборы в Париже, Шартре, Бурже, Бове, Амьене, Ремсе (Франция). Сам термин «готика» (от ит. gotico – готский, по названию германского племени готов) возник только в эпоху Возрождения. Но оно не имеет никакого отношения к германскому племени готов, которого к тому времени давно не существовало. Этот типично северный стиль родился во Франции. Собор Парижской Богоматери, строительство которого началось еще в XII столетии, является одним из самых известных в мире готических сооружений. Мировыми центрами готической архитектуры признаны Франция и Германия. Готические здания здесь – это вознесенные к небу соборы.

Рисунку здания придается вертикальный порыв, отражающий мироощущение, характерное для новой городской культуры. Средневековый человек придавал свету особый символический смысл. Образ Христа как «светоча мира» очень часто встречается в живописи и литературе той эпохи. Лишь в готическом храме витражи, «прозрачная мозаика» стали необходимым элементом церковной архитектуры. Ранние витражи готических соборов отличались яркими, интенсивными цветами, чаще всего красным и синим, которые фиксировались на схеме с помощью обжига. К середине XIII века краски становятся менее интенсивными, появляется эффект ажурности и рисунок наносится прямо на стекло. Витражи несли не только материальную и художественную ценность, но и глубокий духовный смысл. Скульптурное убранство готического собора несопоставимо с аскетической строгостью монастырей романского стиля. Роскошные порталы отражали возросшее благосостояние городов, по сравнению с монастырями. В украшении портала основного фасада все чаще появляется изображение Богоматери. Если романская скульптура сосредоточилась на воплощении идеи неизбежности Страшного Суда, то готическая отражает новую роль светской власти, являя призыв к уважению и послушанию.

Каждый элемент собора был наделен символическим значением: двенадцать опор хоров в церкви символизировали двенадцать апостолов. Пилястры означали епископов и Отцов Церкви. Вместе взятые, они складывались в единую систему, преображая собор в символ Царства Небесного. Зрелая, или поздняя, готика (XIII – XV вв.) – время великих европейских монархий. Соборы становятся королевскими усыпальницами. Пример подал французский король Людовик IX (1226 – 1270). Собор как культовое сооружение призван был продемонстрировать прямую связь между престолом земным и престолом небесным, духовное единство двух форм власти. Людовик IX прославился не только как покровитель христианства, но и как крупный меценат, превративший Париж в культурную столицу Северной Европы.

После того, как Латеранский собор (1215) постановил, что Священное Писание должны знать все, а не только монахи, религиозная грамотность начинает проникать во все слои населения. Важным результатом этого нововведения стало изготовление псалтырей, молитвенников и вообще благочестивых книг для широкой публики. Людовик IX заказывал многочисленные манускрипты для собственной библиотеки. Ему подражало французское дворянство. Париж стал одним из самых крупных центров изготовления манускриптов. В миниатюре утвердился элегантный, изысканный стиль, соответствующий идеалам жизни при дворе.

Готика придала новый облик средневековой Европе. Архитектура, живопись, декоративно-прикладное искусство, одежда – все отмечено печатью стилистического единства. Даже в моде той эпохи господствуют удлиненные формы. Дамы, носившие изящные шляпки конусообразной формы с длинной ниспадающей вуалью, напоминали сказочных фей. Готика стала вторым после романского стиля, архитектурным каноном средневековья.




Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Древних цивилизациях Северной и Южной Америки
Митра
Йима
Буддизм
УРОК МАТЕМАТИКИ (по древним майя)





 

      
2008 - 2009 Lostcivilization.info