Потерянные цивилизации
 

 

 

 

 

 

 

 

       Главная
       Статистика
       Контакты

 

 

 


 

 

 





  Интиресные статьи о цивилизациях:Древнерусская цивилизация и варяжский вопрос
   
  Древнерусская цивилизация складывается в течение X столетия . Вехами в ее создании являются: а) поход Вещего Олега на Киев и образование здесь киевской городской общины (Русской земли) — 882 год по летописной хронологии; б) походы киевской дружины на славянские племена и освоение Киевом восточнославянских земель — конец IX — X век; в) крещение Руси князем Владимиром — 988 год.

Согласно летописи этому предшествовало призвание варягов ильменскими словенами и их соседями. Легенда о приглашении Рюрика на княжение в Новгород или Ладогу породила множество вопросов. Известно, что сообщение «Повести временных лет» во многом совпадает с рядом европейских сказаний о начале династии или государства . Текст древнерусской повести особенно близок англо-саксонской традиции: рассказу Видукинда Корвейского о приглашении саксов бриттами1 (X век) и «Церковной истории англов» Бэды Достопочтенного (VIII век)2. И.Н. Данилевский полагает, что речь следует вести о каком-то общем для этих сказаний литературном источнике . По его мнению, это мог быть текст третьего стиха 111 псалма3. Иную библейскую параллель летописному рассказу находил Г.М. Барац. С его точки зрения, в основе летописи лежит текст I Книги Царств4. Как бы то ни было, вывод здесь напрашивается один: легенда о призвании варягов — плод литературного творчества, основанный на книжной традиции. И.Н. Данилевский, возможно, прав: для «летописца Священная история — вневременная и постоянно… переживаемая в реальных, «сегодняшних» событиях ценность» и потому он действительно описывал увиденное или услышанное им «через прямое или опосредованное цитирование Библии». Только это совсем не значит, что никаких варягов не было и они являются чистым вымыслом, и вопрос — а был ли Рюрик? — никак не решает. Излагая свою версию событий о появлении русов в землях восточных славян, летописец должен был опираться на общеизвестные факты. Он мог домыслить детали, чтобы привести события русской истории в соответствие с библейским прототипом, но не более того. Как отмечает И.Н. Данилевский, «летописец, видимо, стремился… не столько точно описать конкретное событие, сколько передать смысл легендарного призвания Рюрика с братьями» . «Судя по образной системе, — пишет он, — которой пользовался автор летописи, призвание варягов для него было связано с первыми шагами к обретению правды — истинной веры, Слова Божия» . Вместе с тем цель летописца имеет и вполне явные, открытые черты. Согласно его собственному заявлению в начале «Повести», рассказ должен был показать «откуду есть пошла русская земля» . Если летописец о появлении варягов и в самом деле думал меньше всего, то что же в его рассказе отражает факт, а что смысл, вкладываемый в него? Думаю, только так поставленный вопрос позволит решить проблему достоверности летописной легенды. Рассуждая в рамках идейной борьбы норманизма и антинорманизма, историки не могли смотреть на эту проблему трезво и высказывали самые разные, порою противоположные мнения. М.Н. Покровский писал, что «весь рассказ, несомненно, стилизован, и настолько, что разглядеть его историческую основу почти невозможно» . С.В. Юшков полагал, что рассказ летописца сплошь легендарен и в нем трудно отделить правду от вымысла . Примерно так же думал и Д.С. Лихачев . Б.А. Рыбаков, соглашаясь с тем, что историческая правда в летописном предании тесно переплетена с вымыслом, признавал реальность Рюрика, но сомневался в существовании его братьев: Синеуса и Трувора. Не подлежат сомнению, по его мнению, норманнские набеги на славян в конце IX и в X веке А.Н. Кирпичников, И.В. Дубов и Г.С. Лебедев считают летописное сказание о призвании варягов вполне достоверным источником . «Призвание «князя из-за моря», по мнению Г.С. Лебедева, было хорошо рассчитанной политической акцией» . В самом ее факте у него сомнений нет. Г.С. Лебедев допускает лишь легендарность братьев Рюрика. Б.Д. Греков верным признавал факт найма новгородцами варяжских вспомогательных отрядов . Близки к его мнению В.В. Мавродин и И.Я. Фроянов . «Призвание», думается, было, — пишет И.Я. Фроянов, — но не на княжение, а для помощи в войне, и не трех мифических братьев, а одного варяжского конунга с дружиной» . Опираясь на поздние источники, он считает возможным говорить и более детально: «Военная помощь, оказанная варягами новгородцам, была, очевидно, …эффективной» и побудила Рюрика совершить своего рода «государственный переворот», «сопровождавшийся истреблением славянских князей и знатных людей» . И.Я. Фроянов имеет в виду некоего Вадима, о котором говорится в Никоновской летописи: «Того же лета уби Рюрик Вадима Храброго, и иних многих изби новгородцев съветников его» .

На мой взгляд, под сомнение можно поставить не только факт призвания варягов «княжить и володеть», но и трактовку его как приглашения наемников для обороны от других варягов. Последнее даже менее вероятно в силу того, что о призвании на княжение прямо говорится в летописи, а о призвании в качестве наемников нигде не сообщается. Это не факт, а всего лишь предположение историков, основанное главным образом на недоверии летописцу.

Не вполне обоснованным мне кажется и отрицание историчности братьев Рюрика: Синеуса и Трувора. Если летописец действительно переводил сагу о походах на славян какого-то скандинавского конунга или, как считает Н.Н. Гринев, договор о призвании (актовый документ, написанный на древнешведском языке старшими рунами5), почему в летописи больше нет никаких следов этого «древнешведского документа»? Странно и то, что русский книжник больше не сделал никаких ошибок. Получается, плохо разбираясь в чужом языке, он не мог понять только одну простую фразу и, если речь идет о договоре, вполне стандартную формулу. Неужели летописец намеренно разлучил Рюрика с его «родом» (sine hus) и «верной дружиной» (thru varing), посадив его одного в Новгороде, а всю родню и друзей в иных городах, превратив их в братьев? Вряд ли все это можно объяснить без очевидных натяжек. Если летописец сознательно выдумывал, то для этого вовсе не нужно заниматься переводами с иностранного документа, ради того, чтобы только взять оттуда всего одну фразу. Вся эта история с подменой в лучшем случае — досадное недоразумение, в худшем — сознательный обман. Автором этой знаменитой подмены является один из основателей норманизма И.Г. Байер . «Sine hus» и «Синеус», «thru varing» и «Трувор» — это созвучия, похожие на те, что практикует в своих печально известных трудах А.Т. Фоменко6. Как отмечают Е.А. Мельникова и В.Я. Петрухин, подобное истолкование имен братьев не соответствует морфологии и синтаксису древнешведского языка и прямо противоречит всему, что известно о языковых связях Древней Руси и Скандинавии .

Рюрик, Синеус и Трувор есть не только в русской книжной легенде, но и в немецком устном предании, вошедшем в научный оборот благодаря Владимиру Чивилихину7. Все трое вполне могли быть историческими личностями, хотя и не обязательно братьями. В XII веке, когда русский книжник писал свою летопись, имена Рюрика, Синеуса и Трувора должны были знать многие, иначе зачем о них вспоминать, коль вскоре они умерли и никакой роли в русской истории не сыграли. Впрочем, однозначно об этом говорить трудно. Более или менее уверенно можно утверждать только то, что русы были находниками, т. е. людьми, пришедшими в земли, где уже жили славяне. Русский летописец, предлагая свою версию событий, ссылался на это, как на общеизвестный факт. Реальные события отражают, видимо, и те места в рассказе летописца, которые служат для него фоном:

«Изъгнаша Варяги за море и не даша имъ дани» — варяги нападали на славян и собирали с них дань.

«…и быша в них [славян] усобице и воевати почаша сами на ся» — между славянскими племенами была вражда .

Только опираясь на эти три факта, летописец мог вписывать книжный, возможно библейский, сюжет в русло реальных событий.

Данные сведения русской летописи подтверждаются более ранними зарубежными источниками. Арабский ученый начала X века Ибн Русте сообщает, что русы живут на острове, окруженном озером. На кораблях они совершают набеги на славян и другие народы, «берут их в плен и везут на продажу в Хазарию и Волжскую Булгарию» . Труд Ибн Русте «Дорогие ценности», в котором содержатся эти сведения, датируется 903 — 913 годами, а его данные отражают ситуацию IX или даже VIII века. Арабский географ IX века Ибн Хордадбех упоминает славянских рабов, которые служат переводчиками русам У Константина Багрянородного славяне — пактиоты росов. Слово «пактиот» чаще всего в греческих источниках означает «данник», иногда «союзник» . Славяне, согласно сообщению Константина Багрянородного, «кормили» росов, разъезжавших от одного племени к другому целых полгода — с ноября по апрель. Называлась такая поездка полюдьем.

Историки чаще всего не отличают полюдье от дани. Однако некоторые исследователи, пусть и не всегда последовательно, разграничивают эти два понятия (М.Д. Приселков, В.В. Мавродин, Б.А. Рыбаков, В.И. Горемыкина и другие.) . И.Я. Фроянов однозначно трактует полюдье и дань как совершенно разные явления. «Можно думать, — пишет И.Я. Фроянов, — что полюдье давали «свои люди», а дань «чужие» или по происхождению «чужие», как, например, древнерусские смерды».

Первое упоминание полюдья содержится в отмеченном выше труде Константина Багрянородного. В древнерусских источниках оно встречается относительно поздно: в Жалованной грамоте Мстислава Владимировича Юрьеву монастырю, датируемой 1130 годом; Грамоте Ростислава Смоленской епископии, также XII века и в Лаврентьевской летописи под 1190 годом. В них дань и полюдье явно отличаются друг от друга. В Жалованной грамоте 1130 года Мстислав Владимирович велит своему сыну Всеволоду отдать монастырю село Буице с данью, вирами и продажами и дополнительно осеннее полюдье даровное. Князь Ростислав выделял Смоленской епископии десятину от всех даней смоленских, исключая продажи, виры и полюдье . В Лаврентьевской летописи под 1190 годом упоминается полюдье князя Всеволода по городам Ростово-Суздальской земли . Эти данные недвусмысленно говорят в пользу точки зрения И.Я. Фроянова: «Термин «полюдье» означал, во-первых, объезд князем как правителем подвластного населения («людей»), сопровождаемый подношениями, а во-вторых, — сами эти подношения, или сборы, причем добровольные, а не принудительные» (выделено мною. — А.П.) .

Если у Константина Багрянородного речь идет о полюдье в этом смысле, то выражение «пактиоты росов», употребляемое в отношении славян, могло бы означать «союзники». О том же свидетельствует на первый взгляд и факт продажи лодок: «Славяне же их [росов] пактиоты, а именно криветеины, лендзаники и прочие Славинии — рубят в своих горах моноксилы во время зимы и, снарядив их, с наступлением весны … отправляются в Киову … и продают росам». Однако, согласно русской летописи, племена, которые называются здесь пактиотами, платят Киеву дань, а не полюдье . Вряд ли можно сомневаться в том, что русский летописец плохо понимал разницу между полюдьем и сбором дани. Он-то как раз ее видел хорошо. А вот Константин Багрянородный или его информаторы вполне могли перепутать два схожих по форме, но разных по сути явления. И дань, и полюдье собирались князьями, начиная с осени: «…и приспе осень [и] нача мыслити на Древляны хотя примыслити большюю дань» . И то, и другое означало объезд князем подвластных земель («кружение»); и дань, и полюдье выражались в подношениях. Но в одном случае это принудительное изъятие в результате военного нажима, а в другом — дары своего собственного населения. Если верить русской летописи, а не верить нет оснований, то под пактиотами Константин Багрянородный имел в виду все-таки данников, а не союзников. Поэтому его сообщение, хотя и более позднее, чем рассказ Ибн Русте, стоит с ним в одном ряду.

В ранних источниках русы обычно отделяются от славян. Константин Багрянородный дает двойные названия днепровских порогов, с одной стороны — славянские, с другой — росские. И. Тунманн предложил считать последние скандинавскими по происхождению. Многие современные исследователи, в том числе М.В. Бибиков, Е.А. Мельникова, Р.Г. Скрынников, В.Я. Петрухин, И.Н. Данилевский, С.В. Думин, А.А. Турилов и другие признают его точку зрения наиболее вероятной. Действительно, греки, которые хорошо знали славян как минимум с VI века, столкнувшись с росами, увидели в них народ неведомый. Патриарх Фотий писал о росах так: «Народ неименитый, народ несчитаемый… неизвестный, но получивший имя со времени похода против нас… народ, где-то далеко от нас живущий, варварский, кочующий, гордящийся оружием…». Разобравшись, греки поняли, с кем имеют дело. Продолжатель Феофана указывает на франкское, т. е. германское происхождение росов . Описывая поход князя Игоря 941 года, он отмечает: «…на десяти тысячах судов приплыли к Константинополю росы, коих именуют также дромитами, происходят же они из племени франков». Согласно Бертинским анналам, в 839 году франкский король Людовик Благочестивый узнал в росах шведов . Народом норманнов называет русь и «Венецианская хроника» (рубеж X–XI вв.) Иоанна Диакона . Рассматривая сообщение Ибн Фадлана, который лично наблюдал русов в Булгаре в 921 году, многие исследователи отмечают, что описание внешности русских купцов больше всего роднит их с норманнами. И.Г. Коновалова считает это бесспорным фактом. «Установлено, — пишет она, — что описанная Ибн Фадланом обрядность и внешний вид русов выдают в них скандинавов» . И.Н. Данилевский подчеркивает: «…при всех различиях… русы арабских авторов отличаются от славян территорией проживания и окружающими их народами, одеждой и жилищами, родом занятий и вооружением, титулами своих предводителей и погребальными обрядами» . Г.С. Лебедев говорит об этом несколько иначе: «Строгий, детально разработанный ритуал, который обычно сравнивают с описанием похорон «знатного руса» у Ибн Фадлана… является не только развитием, но и преобразованием (выделено мною. — А.П.) скандинавских традиций» . Имея в виду гнездовские курганы под Смоленском, он отмечает: «…конструкция, размеры, последовательность сооружения насыпи все более сближают… [их], с памятниками Киева и Чернигова, в которых… нет никаких специфически варяжских черт» .

Археологические источники IX–X веков в целом подтверждают присутствие скандинавов в землях восточных славян. По данным раскопок Ладоги, они здесь жили с момента возникновения поселка около 750 года . На северо-востоке Руси скандинавские материалы впервые появляются, начиная с IX века, достигая наибольшего количества в X столетии .

Вместе с тем нет никаких оснований отождествлять скандинавский след, выявленный в северных областях обитания восточных славян, именно с русами. Давно замечено, что русы быстро ославянились. А.Е. Пресняков полагал, что в X веке они были двуязычными. Главным основанием для такого вывода ему послужило сообщение Константина Багрянородного о славянских и росских названиях днепровских порогов. Кроме того, Пресняков опирался на восточные источники: сведения испанского ученого и купца X века Ибрагима ибн Йакуба и персидского историка XI века Гардизи. По мнению современных исследователей Е.Г. Галкиной и А.Г. Кузьмина, реальное двуязычие русов, которых они считают по происхождению аланами, сохранялось только в IX веке, а с начала X-го русы полностью перешли на славянскую речь .

Данные восточных источников в какой-то мере подтверждают их точку зрения. О растворении русов в славянской среде свидетельствуют данные арабского географа IX века Ибн Хордадбеха, уже упоминавшиеся здесь. Русам, напомню, которые отправлялись в Багдад с товарами, переводчиками служили славянские рабы. На этом основании можно допустить, что русы говорили по-славянски или, по крайней мере, понимали славянскую речь. Скорее всего первое, поскольку в сочинении Ибн Хордадбеха русские купцы названы «видом славян». В сходном рассказе другого арабского географа, Ибн ал-Факиха, эти купцы вообще обозначены как славянские . Сомнения и неоднозначность сведений арабских источников вполне объясняет Ибрагим ибн Йакуб, который упоминает русов в числе народов, говорящих по-славянски, «так как они смешались со славянами» . Один из путей смешения раскрывает нам Гардизи: «Много людей из славян приходят к русам и служат им, чтобы этой службой обезопасить себя»

Бесспорное доказательство принадлежности русов к славянским народам в X веке содержится в договорах Руси с греками 911 и 944 годов. Оба соглашения были составлены на греческом и славянском языках. Славянская сторона называла себя Русью: «Мы от рода Рускаго» — говорили послы и ссылались при этом на закон русский, и этот русский закон, как показали исследования, относится к славянскому, а не скандинавскому праву . Русь, заключив договор, присягает не по-германски, а опять же по-славянски: «…а Олга водившее на роту, и мужи его по Русскому закону кляшася оружьем своим, и Перуном, богом своим, и Волосом, скотьем богом, и утвердиша мир» . Б.Д. Греков верно подметил: Русь клянется славянскими богами8. Он подчеркивает: «Оружьем клялись тоже не по германскому обычаю, а по своему собственному, снимая с себя оружие, кладя его на землю перед кумирами. Германцы при этом обряде вонзали меч в землю» . О.М. Рапов по этому поводу замечает: «Никаких объективных причин в IX в. не существовало, чтобы менять скандинавскую языческую религию [Олегу и варягам] на славянскую языческую религию. Такие примеры вообще не известны истории» . «…Тексты договоров 907–911 гг., — пишет О.М. Рапов, — свидетельствуют, что «варяжский» князь Олег и «варяжская» знать Руси клянутся перед византийцами не Одином и Тором — скандинавскими богами, а Перуном и Волосом — чисто славянскими божествами…Видимо, …князья, захватившие власть в Киевском государстве, и их мужи с самого начала являлись язычниками-славянами (выделено мною. — А.П.)»
Для русского летописца конца XI — начала XII века русь, несомненно, — славянский народ. «…А Словеньскыи языкъ и Роускыи одно [есть]» — пишет он, несмотря на то, что до этого сам же утверждал, русь — это варяги. «…Сице бо ся звахуть и варязи суть яко се друзии зъвутся свеи, друзии же оурмане… тако и си реша Русь» . Можно заметить, что летописец, хотя и называет русов варягами, явно отличает их и от шведов, и от норвежцев, и от норманнов вообще, т. е. тех, кого мы привыкли называть варягами. Очевидно, что в Древней Руси, судя по этому тексту, варяги — совсем не обязательно норманны. Летописец считал русов находниками, т. е. не коренными жителями, но и не причислял их к скандинавам или германцам. Поздние западные источники эпохи расцвета Киевской Руси также однозначно относят Русь к славянам. Например, католический священник Гельмольд пишет: «…а южный [берег Балтийского моря] населяют славянские народы, из коих первые от востока руцы (русы)…»
Возможно, в X веке русы еще помнили о своем происхождении и субъективно продолжали отделять себя от покоренных славян. Отголоски этого отразились в ранних статьях «Повести временных лет». И даже в XI веке в Русской Правде законодатель все еще делил мужей на русичей и славян, на деле не отличая их друг от друга. Статья первая Правды за убийство и того и другого предписывала уплатить одну и ту же виру — 40 гривен.

По данным археологических источников, для Руси X–XI веков, и то, главным образом в отношении новгородского севера, характерны так называемые «вещи-гибриды», которые могут рассматриваться как результат взаимодействия скандинавской и славянской традиций. Гибридными являются скандинавские погребения и в районе Гнездова и Верхней Волги. Как показали раскопки, многие захоронения здесь совершены «по смешенному обряду со сложным инвентарем», в котором археологи видят различные этнические черты . И.В. Дубов отмечает, что погребальный ритуал становится стандартным, но объединяющим в себе разноэтнические черты к середине X столетия . В Тимереве, по его словам, процент комплексов со скандинавскими вещами во втор. пол. X века резко падает. В Киеве и Чернигове, согласно Г.С. Лебедеву, в курганах IX–X веков складывается сложная иерархия погребений (монументальные курганы, срубные гробницы, захоронения воинов с конем и оружием), но в них нет никаких специфически варяжских черт . По словам В.В. Седова, материалы Шестовицкого могильника под Черниговом содержат некоторое количество вещей скандинавского происхождения, что можно рассматривать как свидетельство сложного этнического состава Черниговской общины. Однако большинство захоронений здесь чисто славянские. В XII веке «скандинавский след» практически уже нигде не прослеживается .

Необходимо отметить, что скандинавы в виде наемников и купцов в X–XI веках присутствовали на Руси и помимо русов, которых к этому времени можно считать уже бывшими варягами. Варяги стоят отдельно от Руси уже в сообщении об Игоре. После возвращения из похода на греков 941 года «Игорь же пришедъ нача совкупляти вое многи и посла по Варяги многи за море, вабя е на греки» и далее: «Игорь же совкупивъ вои многи Варяги, Русь и Поляны, Словении, и Кривичи, и Теверьце, и Печенеги…» . За море к варягам обращался Владимир Святославич, когда собирался воевать со своим братом Ярополком , Ярослав Мудрый — когда готовился воевать с отцом и когда шел на Святополка и Мстислава

Язык и национальная религия являются объективными признаками принадлежности к тому или иному народу. Славянская речь русов, обычаи и боги, в которых они верили, доказывают, что русь в X веке — это славяне. Так, что ко времени проникновения скандинавов (по всей видимости, свеев, т. е. шведов) и в период их наибольшего распространения в землях восточных славян русы, кем бы они ни были до этого, свои прежние национальные черты потеряли.

Таким образом, есть все основания говорить, что в X веке, когда происходит становление древнерусской цивилизации, русы — один из славянских народов. Русская цивилизация складывается в результате взаимодействия славян с местным населением (в основном финнами) и скандинавскими находниками, на фоне военно-торговой активности последних. При этом господствующей силой были, несомненно, славяне. Славянская культура оказалась сильнее всех остальных, она поглотила и растворила в себе как местные, так и пришлые культурные системы. Должен заметить, это не означает, что русская культура — смесь разнородных предшествующих культурных элементов. Русская культура — славянская по своей форме и содержанию. Другое дело, что она вобрала в себя и чужие, неславянские составляющие, но при этом переработала их и превратила в славянские, сделала полностью своими. Викинги и местные охотники (чудь и меря) — носители скандинавских и финских традиций — теряли свои исконные черты, и от их изначальной национальности ничего не оставалось. Они становились славянами, ничем не отличаясь от «природных» славянских людей. В памяти задержались на некоторое время только имена предков, и те были быстро ославянены.
Источник - http://norse.ulver.com/.



Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Образование Древней Руси
ИГОРЬ СТАРЫЙ (род. 885г., ум. 945г.)
ОЛЕГ ВЕЩИЙ
РЮРИК (род. ок. 840г. ум. 879г.)
Образование древнерусского государства





 

      
2008 - 2009 Lostcivilization.info