Культура средневековой Европы

Христианство как духовный стержень европейской культуры. Христианство прошло долгий путь, прежде чем стало мировой религией и духовной основой европейской культуры. Оно зародилось в I веке нашей эры, которую мы отсчитываем от Рождества Христова, и вначале формировалось в лоне иудаизма как одна из его сект. Но проповедь Иисуса из Назарета по своему содержанию выходила далеко за пределы национальной религии древних евреев. Именно это универсальное значение христианства и сделало Иисуса Христом (Спасителем, Мессией) в глазах миллионов людей, находящих в христианской вере смысловую основу своей жизни (Аверинцев С. С. Поэтика раннезантийской литературы. М., 1977). Читая Евангелие (буквально – Благая весть), поражаешься не только изумительной мудрости, но и образной яркости евангельских проповедей, проникнутых единым духовным смыслом.Христианство как духовный стержень европейской культуры. Христианство прошло долгий путь, прежде чем стало мировой религией и духовной основой европейской культуры. Оно зародилось в I веке нашей эры, которую мы отсчитываем от Рождества Христова, и вначале формировалось в лоне иудаизма как одна из его сект. Но проповедь Иисуса из Назарета по своему содержанию выходила далеко за пределы национальной религии древних евреев. Именно это универсальное значение христианства и сделало Иисуса Христом (Спасителем, Мессией) в глазах миллионов людей, находящих в христианской вере смысловую основу своей жизни (Аверинцев С. С. Поэтика раннезантийской литературы. М., 1977). Читая Евангелие (буквально – Благая весть), поражаешься не только изумительной мудрости, но и образной яркости евангельских проповедей, проникнутых единым духовным смыслом. Этот смысл выходит далеко за пределы рационального мышления, и потому его истолкование вызвало впоследствии ожесточенные споры. Но вряд ли можно отрицать внутреннее единство проповедей евангельского Иисуса и вместе с тем их единство с его судьбой, его крестным путем. Необходимо обратить внимание на черты христианского Бога, резко отличающие его от богов языческой Эллады. Во-первых, в христианстве мы видим единого Бога, в отличие от множества богов-олимпийцев. Во-вторых, христианский Бог есть надмирный творец и властелин мира, в отличие от греческих богов, олицетворяющих мировые силы и подчиненных космическому порядку. Но есть и еще более серьезные отличия, связанные с пониманием человека и с соотношением божественного, человеческого и природного.

Христианский Бог – это надмирный Дух, свободно творящий не только природу, но и человека. При этом человек лишь отчасти принадлежит природе, он прежде всего выступает как личность, т. е. сверхприродное «я» с его свободой, уникальностью, способностью к творчеству. Личность есть образ Божий в человеке. Иными словами, в человеке есть что-то божественное, но это «что-то» – не природная сила, а способность быть личностью. Таким образом, христианская культура открывает и обосновывает абсолютную значимость человеческой личности, творчества и свободы. Правда, способ осмысления и практической реализации этого духовного открытия был весьма различен на различных стадиях развития христианской культуры.

Если Бог Ветхого Завета обращен ко всему народу в целом, то Бог Нового Завета обращен к каждой личности. Ветхозаветный Бог большое внимание уделяет исполнению сложного религиозного закона и правилам повседневной жизни, многочисленным ритуалам, сопровождающим каждое событие. Бог Нового Завета обращен к внутренней жизни и внутренней вере каждого человека. Однако уже в Ветхом Завете мы видим жажду человека подлинной встречи с Богом и стремление духовно освободиться от подчинения внешней стороне жизни. Эти мотивы выражены в книге Иова и книге Экклезиаст.

Основы христианской веры. Открытие личности и свободы. Человек создан Богом по «образу и подобию Божию», т. е. является личностью, обладающей свободой и творческой способностью. Свобода личности связана с тем, что она воплощает в себе надмирный дух, происходящий от Божественного Духа. Первородный грех Адама и Евы нарушил богоподобие человека и отдалил его от Бога, однако образ Божий остался неповрежденным в человеке. Вся дальнейшая история рассматривается христианством как история воссоединения человека с Богом.

Ветхий Завет выражает внешнюю связь между человеком и Богом, осуществляемую через закон (закон регулирует внешние отношения, внешнее бытие человека). Собственно христианство начинается с Иисуса, дающего Новый Завет и восстанавливающего внутреннюю связь человека с Богом. Высшей религиозной целью христианства является спасение. Специфика христианского понимания спасения выражается в догматах триединства и Боговоплощения. Бог извечно имеет три равноценных лица (личности) – Отец, Сын, Святой Дух, объединенные единой божественной сущностью (природой) и имеющие единую волю. При этом христианское богословие требует «не смешивать лиц и не разделять сущности». Спасителем (Христом) выступает одно из лиц единого Бога (Бог-Сын). Бог-Сын воплощается в человеческую природу (вочеловечивается) и становится Иисусом из Назарета, чтобы искупить первородный грех и создать условия для восстановления богоподобия человека. «Бог стал человеком, чтобы человек мог стать Богом», – говорили Отцы Церкви (правда, человек призван стать не Богом по природе, а Богом по благодати). Спасение требует от человека духовных усилий, и, прежде всего, веры, но самостоятельно спастись невозможно, для этого требуется обращение к Иисусу Христу и действенное вмешательство самого Спасителя. Путь Спасения – это путь уподобления Иисусу: духовное слияние с личностью Христа и (с Его помощью) очищение и преображение своей греховной природы, что ведет человека к окончательному избавлению от власти греха и смерти. Однако (в силу последствий первородного греха) человек не может избегнуть телесной смерти. Душа человека и его личность (духовное «я») бессмертны.

Спасение возможно лишь в лоне Церкви, которая есть «тело Христово»: она объединяет верующих в одно мистическое тело с «обоженной», лишенной греха человеческой природой Христа. Богословы сравнивали единство Церкви с единством любящих супругов, сливающихся любовью в одну плоть, имеющих одни желания и волю, но сохраняющих себя как свободных личностей. Христос есть глава этого единого, но многоликого церковного тела, подобно тому, как муж есть глава брачного союза (отсюда самоназвание монахинь: «невесты Христовы»).

Христианская нравственность исходит из самоценности личности (личность есть «образ Божий» в человеке) и неразрывной связи добра, истины и свободы. «…Познаете истину, и истина сделает вас свободными», «Всякий, делающий грех, есть раб греха», – говорил Иисус (Ин. 8:32,34). При этом добро и истина выражаются не в безличных формальных правилах, а в самой личности Иисуса Христа; отсюда − принципиальная неформализуемость христианской нравственности, которая по самой своей сути есть нравственность свободы. Выражая свободу человека, подлинно христианская вера держится не на страхе и внешнем долге, а на любви, направленной к Христу и к каждому человеку, как носителю образа Божия: «А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше».

Добро творится человеком на путях применения свободной воли во имя личности и любви: «Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь» (1 Ин. 4:8). Иное применение свободной воли оборачивается ее самоотрицанием и духовной деградацией человека. Таким образом, в человеческой свободе содержится не только возможность добра, но и риск зла. Зло есть ложное применение свободы; истиной свободы является добро. Поэтому зло не имеет самостоятельной сущности и сводится лишь к отрицанию добра: все якобы самостоятельные определения зла на поверку оказываются лишь определениями добра, взятыми с обратным знаком. Зло родилось как неправильное решение свободного духа, но через первоначальное грехопадение укоренилось в человеческой природе, «заразило» ее. Отсюда специфика христианского аскетизма: он борется не с самой по себе природой человека, но с живущим в ней греховным началом. Сама по себе человеческая природа богоподобна и достойна одухотворения и бессмертия (этим христианство отличается от платонизма, гностицизма и манихейства). Человека ждет телесное воскресение; после Страшного Суда праведникам уготовано телесное бессмертие в новых, преображенных телах. Поскольку человеку трудно совладать с укоренившимися в его природе греховными желаниями, он должен смирить гордыню и вручить свою волю Богу; в таком добровольном отказе от своеволия и обретается подлинная, а не мнимая свобода.

В христианстве нравственные нормы обращены не к внешним делам (как это было в язычестве) и не к внешним проявлениям веры (как в Ветхом Завете), а к внутренней мотивации, к «внутреннему человеку». Высшей нравственной инстанцией является не долг, стыд и честь, а совесть. Долг выражает внешнее отношение между человеком и Богом, человеком и обществом; стыд и честь выражают внешнюю целесообразность природы и общества. Совесть же есть голос свободного духа, делающего личность независимой от природы и общества и подчиняющей ее только собственной высшей правде. Можно сказать, что христианский Бог – это высшая правда человеческой совести, олицетворенная и обожествленная, как благодатный смысл всего бытия: «…Закон дан через Моисея, благодать же и истина произошли через Иисуса Христа» (Ин. 1:17), «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин. 4:24). Поэтому человек должен приобщиться к духовной истине, как бы заново родиться от нее: «Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух. Должно вам родиться свыше» (Ин. 3:6 – 7).

Вера в бессмертие души и в Страшный Суд играет огромную роль в христианской религиозности. Возвышая человека как свободное и богоподобное надмирное существо, христианство не может освободить человека от необходимости жить и умирать в мире, где нет справедливого воздаяния за добро и зло. Вера в бессмертие души и загробное воздаяние призвана дать человеку не только знание, но и непосредственное ощущение абсолютной силы нравственных норм христианства. Важнейшей составной частью христианства является эсхатология – учение о конце света, втором пришествии Христа, телесном воскресении мертвых и Страшном Суде, после которого на новой земле под новым небом должно утвердиться царство праведников. На протяжении 2-х тысячелетий в христианстве возникали различные направления. Из них наиболее известны три: православие, католицизм, протестантизм. Наряду с названными (а также внутри них) существует множество более мелких церквей, сект и культов.

Почему христианство стало мировой религией. Дальнейшие события показали, что содержание новой духовности (а она была реализована не только в проповеди, но и в самой жизни Иисуса и его ближайших учеников) имеет значение, выходящее далеко за пределы маленькой Иудеи. В это время Римскую империю охватывает постепенно нарастающий духовный (смысловой) кризис: на гигантских просторах империи люди чувствуют себя духовно потерянными, они становятся лишь винтиками огромной бюрократической машины, без которой невозможно управлять империей. Традиционные языческие боги выражали чувство душевной сопричастности к жизни космоса, продолжением которого воспринималась жизнь античного города-государства (полиса). Но вот Рим фактически перестал быть полисом, разросся до размеров империи, и это чувство исчезло вместе с прежним укладом политической и экономической жизни. Старые боги потеряли свой смысл для человека. Человек остался наедине с собой и жаждал новой смысловой опоры, связанной уже лично с ним, искал Бога, обращенного к каждому, а не ко всем вместе.

Христианство сумело дать эту смысловую опору. Более того, оно сделало возможным духовную общность людей, принадлежащих самым разным расам и национальностям, ибо христианский Бог стоит над внешними различиями и распрями этого мира, и для него, по словам апостола Павла, «нет ни Эллина, ни Иудея, …Варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Кол. З.11). Духовный универсализм позволил христианству стать мировой религией, заложив основы понимания самоценности человека безотносительно к его расе, национальности, сословию, классовой принадлежности. Христианская вера изменила самоустройство души европейского человека. Изменилось глубинное мироощущение людей: открыв в себе личность и свободу, они встали перед такими вопросами бытия, до которых не доходила ни античная мысль, ни античное чувство. Прежде всего, этот духовный переворот был связан с нравственностью. Новые проблемы человеческого существования ярко и глубоко выражены в Нагорной проповеди Иисуса (он произнес ее стоя на холме – «с горы»).

Духовные и нравственные проблемы Нагорной проповеди. Противоречие между Духом и миром. Как мы уже знаем, античный человек ощущал себя частью космического целого. Столкновение собственных мотивов, драму собственных страстей он списывал на борьбу обожествленных мировых сил. Христианский же человек сочетает в себе и мир с его стихийными страстями и житейской «мудростью» и надмирный дух, восходящий к божественному Духу. Но «мудрость мира сего» и истина Духа оказываются несовместимыми, будучи тем не менее укоренены в одной и той же человеческой душе. Поэтому внутренняя жизнь человека оказывается исполненной таким внутренним драматизмом, таким напряжением, какого не знала языческая культура.

Требования «мира» взывают к человеку как к элементу природного и социального целого; требования же Духа выражены в христианской совести и обращены к человеку как к личности, которая есть не часть чего-либо, а самостоятельное и самоценное бытие, образ Божий в человеке. Но эти две реальности пересекаются в человеке, подсказывая ему несовместимые друг с другом мотивы и поступки. «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом не радеть. Не можете служить Богу и маммоне (т. е. богатству – авт.)» (Мф.6:24).

Нравственный пафос Евангелия состоит в том, чтобы дать человеку почувствовать свое высокое духовное предназначение, осознать внутренний драматизм своего бытия и сделать трудный, но единственно достойный его выбор. Человек призван искать свой высший смысл, свою высшую правду не там, где он есть только часть целого, а там, где он есть личность. А личность обретает свою подлинную опору, свое подлинное сокровище не в мирских власти и богатстве, а в сокровищах своего духа: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют, и где воры подкапывают и крадут; Но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут; Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф. 6:19 – 21).

Человек не должен порабощаться живущим внутри него грехом, но должен преобразовать себя самого открывшейся ему духовной истиной. Об этом говорит Иисус в знаменитом месте Евангелия от Иоанна, обращаясь к гордым своей внешней свободой потомкам Авраама: «… Познаете истину, и истина сделает вас свободными. Ему отвечали: мы семя Авраамово и не были рабами никому никогда; как же Ты говоришь «сделаетесь свободными»? Иисус отвечал им: «Истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха» (Ин. 8:32 – 34). На первый взгляд может показаться, что в своем отрицании утилитаризма Нагорная проповедь доходит до абсурда. Однако это будет абсурдом лишь с точки зрения «мудрости мира сего», которая, по словам ап. Павла, «есть безумие перед Богом» (1 Кор. 3:19). Иисус говорит: «Не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, а тело – одежды» (Мф. 6:25). При всей внешней парадоксальности этого поучения речь здесь идет вовсе не о том, чтобы человек вообще бросил есть, пить и одеваться. Речь идет о заботе как поглощенности души внешним миром, о зацикленности на вопросах повседневной практической жизни. Ведь заботы бесконечны, они никогда не отойдут в сторону, а надо находить время и для обращения к Духу. Забота всегда остается с человеком, но она не должна захватывать человека целиком, – вот что имеет в виду Иисус: «…Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний день сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы» (Мф. 6:34).

Точно так же есть глубокий смысл в шокирующих практичный рассудок призывах не противиться злому, любить своих врагов и подставлять левую щеку, если ударили по правой. Если жизнь мира отрицает истину Духа, то применяя в борьбе со злом власть и насилие − эти средства «мира сего» − человек сам становится их пленником. Любить своих врагов? Безусловно, это нелепо, если видеть в них только врагов, а все отношения между людьми рассматривать исключительно сквозь призму соображений выгоды или убытка, вражды или союзничества. Но ведь людей связывают не только социальные и природные связи, все люди несут в себе образ Божий. Даже заслуживший казнь преступник достоин сострадания. Ведь сострадание относится не к человеку, как к преступнику, а к человеку, как носителю образа Божия, пренебрегшему своим высшим предназначением.

Новые критерии избранности. Христианство принесло с собой новый образ человеческого достоинства и избранничества перед Богом. Для античности человек соразмерен богам постольку, поскольку боги и люди принадлежат одному и тому же космическому целому. Термин «богоравный» употребляется в античной литературе по отношению к тем людям, чья сила и власть в обществе напоминали силу и власть олимпийских богов над космическими стихиями. Зримые, наглядно представленные телесная красота и сила, − вот что роднит античные статуи богов и «богоравных» героев.

Совсем иными мы видим избранников христианского Бога. Кого Иисус называет «блаженными», к кому он обращается со словами: «вы − свет мира», «вы − соль земли»? К больным, нищим, отверженным, но зато «чистым сердцем», «милостивым», к «нищим духом», т. е. к лишенным духовного самодовольства, осознавшим свою духовную неполноту и стремящимся к ее восполнению, к «алчущим и жаждущим правды» и «изгнанным за правду» (Мф. 5:3 – 14). Тем самым христианство отстаивает достоинство бескорыстной добродетели перед преуспевающим пороком, милосердия − перед внешне торжествующей жестокостью, первенство силы духа – перед силой тела и могуществом земной власти. Первые христианские святые были изгоями и неудачниками с точки зрения античных ценностей, но они открывали для простого человека путь утверждения своего достоинства не через внешний успех, а через самоотверженное следование высшим нравственным ценностям.

Значение христианства для развития европейской культуры. Христианство сформировало новые смыслы природы и человеческого бытия. В основе этих смыслов лежало оправдание творчества и свободы человека, что не могло не сказаться на всей европейской истории. Конечно, вначале христианская свобода реализовывалась главным образом в духовно-нравственной сфере. Но затем она нашла себе практическое поле для своего воплощения и стала выражаться в преобразовании природы и общества, в построении основ правового государства, уважающего права и свободы человека. Сама идея о неотъемлемых правах и свободах человека могла появиться только в христианской культуре. Мы не имели бы знакомого нам европейского искусства без характерного для христианства внимания к человеческой душе, ее самым сокровенным внутренним переживаниям. «Исповедальность» европейского искусства есть качество, сформированное христианской духовностью. Без этого обостренного внимания человека к своей личности не было бы и знакомых нам гуманитарных наук. Сама идея о том, что существование мира и человека есть восходящий исторический процесс (а не просто чередование космических циклов) пришла к нам от христианства.

Смысловые основы современного естествознания также сформировались под определяющим влиянием христианской духовности. Христианство ликвидировало смысловую пропасть между «естественным» и «искусственным», ибо Мир предстал как творение всемогущего и свободного личного Бога. Но то, что создано творчеством, может и должно познаваться в контексте творческого преобразования. Так были заложены смысловые основы для появления экспериментальной науки. Конечно, необходимо отличать появление общих смысловых предпосылок от адекватного осознания и практической реализации новых смыслов. Поэтому между возникновением христианства и появлением первых ростков нового естествознания лежит полтора тысячелетия.

Основные направления в развитии средневековой культуры. Средневековье длилось почти тысячу лет – с V по XV(XVI) век. Нечеткость хронологических рамок этого периода связана с неравномерностью культурного развития стран западной Европы (например, в Италии средневековье завершилось в конце XIV в., а в Испании – в XVI в.).

Этапы западноевропейского средневековья: раннее (V – IX вв.), зрелое или классическое (X – XIII вв.) и позднее (XIV – XVI вв.) – выделяют в соответствии с зарождением, развитием и разложением феодальных отношений, закрепивших четкое сословное разграничение общества: первым – высшим сословием было духовенство, вторым – рыцарство, третьим – народ.

Сословное разграничение в средневековом обществе повлияло на формирование основных направлений в его культурном развитии. В едином русле средневековой культуры обозначились направления: клерикальная (церковная), куртуазная (придворная) и фольклорная (народная) культура. Поэтому идеалами в средневековом обществе были и аскетическая жизнь святых и героические подвиги воина.

Клерикальная культура. В условиях всеобщего упадка культуры сразу после разрушения Римской империи только церковь в течение многих веков оставалась единственным социальным институтом, общим для всех европейских стран, племен и государств Европы. Христианство предлагало людям стройную систему знаний о мире, его устройстве, о действующих в нем силах и законах. Церковь оказывала огромное влияние на формирование религиозного мировоззрения, распространяя идеи христианства, проповедуя любовь, всепрощение, равенство, добро – понятные всем нормы социального общежития. Клерикальная культура была четко ориентирована на «град Божий» (средоточие высоких помыслов и поступков, самозабвенное служение Богу). Основная цель клерикального художественного творчества – возвышение души человека, воспитание личности на высоких нравственных и эстетических идеалах, иллюстрирование и объяснение библейских сюжетов, сохранение христианского учения, определившего предпочтительные темы и формы искусства. Церковь брала на себя и благотворительные функции, создавая приходские школы и больницы. Католическая церковь постепенно утрачивает содержательную возвышенность, духовность и чистоту в воспитании верующих, становится по сути коммерческим предприятием (продажа индульгенций), обогащается и расширяет свои владения. Все это способствует возникновению в недрах католической церкви движению Реформации. Реформация пересмотрела основные догматы католицизма и создала новую ветвь христианства – протестантизм.

Куртуазная культура. «Куртуазный» в переводе с фран. – учтивый, вежливый, придворный. Центрами куртуазной культуры были феодальные замки. Первоначально они представляли собой военные укрепления, но постепенно, в эпоху классического средневековья (X – XIII вв.), когда феодальные войны уже не так разоряли землю, как в раннем средневековье (V – IX вв.), замки начинают приобретать совершенно иное назначение. Каждый замок – это свой собственный замкнутый мир со своими традициями и иерархией. Куртуазная культура – это культура придворного этикета, сложный ритуал отношений, включавший в себя искусство беседы между кавалером и дамой, умение одеваться, танцевать. Свод правил поведения придворных был сопоставлен с представлениями об идеальном человеке. Если античный идеал – это человек гармоничный, сочетающий в себе полноту космоса и полноту физического тела, то в системе средневековой культуры появляется идеал бескорыстного, преданного, мужественного воина-рыцаря, обладающего особым воспитанием и характером.

В придворной литературе важным элементом художественной культуры было литературное творчество. Высокого развития достигает устная поэзия. Лучшими образцами являются произведения героического эпоса Англии и Скандинавии. Крупнейшее произведение героического эпоса Англии – «Поэма о Беовульфе», повествующая о ратных подвигах мужественного, справедливого и бесстрашного витязя Беовульфа. Из мифологического сказания героический эпос в классическом средневековье превращается в историческое предание. Таковы по своему содержанию скандинавские и древнеиндийские саги и возникший на их основе рыцарский роман, который положил начало куртуазной (придворной) литературе.

Одним из зачинателей рыцарской литературы, которая, зародившись во Франции, распространилась в XII – XIII вв. по всей Западной Европе, был Вальтер фон дер Фогельвейде – выдающийся представитель немецкой средневековой поэзии. Среди наиболее прославленных поэтов, работавших в жанре рыцарской эпопеи, числится Кретьен де Труа. Его романы посвящены кельтскому королю Артуру и его вассалам – рыцарям Круглого стола. В Германии этот литературный стиль отразила записанная около 1200 года «Песнь о Нибелунгах» – стихотворный эпос по мотивам германских сказаний о гибели королевства бургундов (436 г.), а также целая серия стихотворных рыцарских романов.

Придворная литература – составной элемент рыцарской культуры, которая складывалась при дворах владетельных государей и вельмож. Ее основой выступал культ воинской доблести в сочетании с христианской нравственностью и соответствующими времени эстетическими нормами. Эталон рыцаря сформировался в XII – н. XIII вв. в замках французских аристократов и из Франции распространился по всей Западной Европе. В семь лет будущий рыцарь становился пажом и до 21 года обучался верховой езде, фехтованию, другим основам боевого искусства, плаванию, музыке, пению, танцам и придворному этикету. Обучение завершалось символическим посвящением в рыцари. Придворное воспитание, в отличие от монастырского, носило светский характер. Особое распространение и ценность оно прибрело в период крестовых походов, когда европейские рыцари под знаменами католической церкви отправились в дальние страны защищать христианские идеалы. С тех пор рыцарская поэзия стала воспевать не только «мужские» ценности – честь, достоинство, мужество, но также и «женские» – верность даме сердца, ради которой рыцари подвергали себя всевозможным испытаниям с риском для жизни. Именно средневековая культура Западной Европы впервые вознесла образ женщины до уровня божественного. Это происходит потому, что Священное Писание освящает союз мужчины и женщины, а это значит, что любовь – это, прежде всего, духовное чувство, подобно тому, которое испытывает мужчина к Богу. Именно поэтому образ Бога и образ женщины для мужчины, создавшего новый культурный тип поведения, совмещены и являются близкими. После окончания крестовых походов, где проповедуемые рыцарями ценности проверялись в боевых условиях, появились их ритуализированные двойники – рыцарские турниры, в более позднее время превратившиеся в дворянские дуэли.

Немалое влияние на придворную жизнь оказывали «певцы любви». Поэты-певцы, прославлявшие в своих песнях рыцарскую любовь, в Германии назывались миннезингерами (певцы высокой любви), на юге Франции – трубадурами, а на севере страны – труверами. Помимо песен, баллад и мотетов, они сочиняли сатирические поэмы и лирические пьесы светского характера. Важным элементом в литературном процессе средневековой Европы были ваганты (от лат. vagantes – бродячие, голиарды). Их родиной считается Франция. То были бродячие нищие студенты, низшие клирики, школяры – исполнители пародийных, любовных, застольных песен. С развитием городской культуры связано творчество жонглеров (Франция) и шпильманов (Германия), которые выступали в XI – XII веках на площадях городов как актеры, акробаты, дрессировщики, музыканты и певцы. Среди шпильманов (spilman – букв. игрец) можно было встретить и небогатого рыцаря, и школяра, и подмастерья. Однако долгое время латынь оставалась языком церкви, а также языком учености и образования.

Народная культура. Карнавальный смеховой характер народной культуры – важная особенность культуры средних веков, ярче всего проявившаяся в городах. Карнавал являлся особым способом существования и мышления, отличным от официальной церковной и светской культуры. Карнавал нес с собой идею особой свободы, возможности выйти на какой-то момент из привычного жестко установленного порядка вещей в особое пространство, где можно прожить социальные роли, недоступные в обычной жизни (шут становится королем, бедняк – епископом и т. д.). Карнавал – это большие народные праздники, длящиеся несколько дней. Корни карнавала уходят в земледельческие культы.

Появление университетов. Средневековая философия занимала видное место в университетском образовании. В XI – XII веках в Европе открываются первые университеты (от лат. universitas – объединение, общность). Студенты и профессора объединялись в университеты для того, чтобы добиться независимости от города, иметь право самоуправления. В 1088 году на основе Болонской юридической школы был открыт первый университет. В XII – XIII веках возникают университеты в других странах Западной Европы. В Англии первым был университет в Оксфорде (1167), вторым – университет в Кембридже (1209). Первый университет Франции был основан в Париже (1160). Преподавание велось на латинском языке, поэтому здесь могли обучаться студенты со всей Европы. В Парижском университете имелось четыре факультета: общеобразовательный (младший, подготовительный, где преподавались семь свободных искусств), богословский, медицинский, юридический (старшие факультеты, куда принимались студенты, окончившие общеобразовательный факультет).

Университет делился на «землячества» – объединения студентов из той или иной страны и факультеты (от лат. facultas – возможность), где они овладевали теми или иными знаниями. Существовала и специализация университетов: крупным центром изучения риторики и канонического права является Болонский университет. Сорбонский университет был признанным центром теологии. В средневековых университетах студенты изучали теологию, право, медицину и философию.

С XII по XV век в Европе возникло 46 университетов, они приняли эстафету у монастырских школ предшествующего периода и подняли культуру образования на еще большую высоту. Одной из самых популярных дисциплин, изучаемых в университетах, стала схоластика – господствующее направление средневековой философии ( «школьное богословие» ), получившая название от монастырских школ, в которых преподавали философию и теологию. Схоласты стремились дать рациональное истолкование догматов христианской веры с учетом достижений современной науки. В связи с этим важнейшей проблемой схоластики был вопрос о соотношении реальных предметов и общих понятий, или идей (универсалий). Отказавшись от рационального объяснения христианских догматов, схоластика вернулась в итоге к формуле веры раннехристианского писателя Тертуллиана – credo, quid absurdum (верую, ибо это непостижимо). В ряду наиболее выдающихся представителей средневековой схоластической философии стояли Альберт Великий (ок. 1193 – 1280) и Фома Аквинский (1225 – 1274).

Романский стиль. В западноевропейском искусстве раннего средневековья господствовал романский стиль (X – XII вв.). Его принято считать первым архитектурным каноном европейского средневековья. Он впитал в себя принципы древнеримского и византийского искусства, но представлял уже нечто новое. Зародившись в Ломбардии благодаря работам мастеров каменного дела из города Комо, он вскоре распространился по всей Италии. Термин «романский», как и многие другие научные понятия, описывающие прошлое человеческой культуры, был введен французскими археологами только в XIX веке. Ученые увидели сходство тогдашних построек с древнеримской архитектурой (в латинском языке romanus – римский), с ее полукруглыми арками, элементами украшений и т. д. Светские постройки романского стиля отличаются массивностью форм, узкими оконными проемами, значительной высотой башен, так как они выполняли функции фортификационных сооружений.

Тяжеловесность массивных стен подчеркивалась узкими проемами окон и ступенчато углубленными порталами. Высокие башни – главный элемент архитектурной композиции. Монументальные рельефы, украшавшие порталы, а часто и всю фасадную стену, становятся ведущим видом храмового декора. Таковы соборы в Шпейере, Майнце, Вормсе (Германия), в Клюни (Бургундия), в Каене (Нормандия), во Флоренции, Пизе и Милане (Италия). Те же черты массивности характерны для храмовых сооружений, которые изнутри покрывали настенные росписи – фрески, а снаружи – ярко раскрашенные рельефы. Рыцарский замок, монастырский ансамбль, церковь – основные виды романских сооружений, дошедшие до нашего времени. В эпоху романского стиля расцветает книжная миниатюра, а также декоративно-прикладное искусство: литье, чеканка, резьба по кости, художественное ткачество, ювелирное искусство. Важную роль во всех видах романского искусства играет орнамент, геометрический или составленный из мотивов флоры и фауны. (Дополнительно)

Готика. На смену романской архитектуре пришла готическая. Она символизирует смещение культурного центра из уединенных монастырей в шумные кварталы средневекового города, духовным центром которого становится собор. Городской собор так же, как и монастырь, выполнявший, прежде всего, религиозные функции, превращается в носителя новой архитектуры. На смену культуре монастырей приходит культура соборов. Эпоха готики, расцвет которой относится к XIII – XV векам, совпала со временем становления и развития городских центров в период классического средневековья. Первые храмовые постройки готического стиля характеризуются уносящимися ввысь стройными колоннами. Огромными вытянутыми вверх окнами, украшенными витражами и непременной «розой» над входом в храм. В основе общего плана готического храма лежит форма латинского креста. Снаружи и изнутри соборы украшались статуями, рельефами, витражами, живописью, подчеркивавшими наиболее характерную черту готики – устремленность ввысь. Таковы были готические соборы в Париже, Шартре, Бурже, Бове, Амьене, Ремсе (Франция). Сам термин «готика» (от ит. gotico – готский, по названию германского племени готов) возник только в эпоху Возрождения. Но оно не имеет никакого отношения к германскому племени готов, которого к тому времени давно не существовало. Этот типично северный стиль родился во Франции. Собор Парижской Богоматери, строительство которого началось еще в XII столетии, является одним из самых известных в мире готических сооружений. Мировыми центрами готической архитектуры признаны Франция и Германия. Готические здания здесь – это вознесенные к небу соборы.

Рисунку здания придается вертикальный порыв, отражающий мироощущение, характерное для новой городской культуры. Средневековый человек придавал свету особый символический смысл. Образ Христа как «светоча мира» очень часто встречается в живописи и литературе той эпохи. Лишь в готическом храме витражи, «прозрачная мозаика» стали необходимым элементом церковной архитектуры. Ранние витражи готических соборов отличались яркими, интенсивными цветами, чаще всего красным и синим, которые фиксировались на схеме с помощью обжига. К середине XIII века краски становятся менее интенсивными, появляется эффект ажурности и рисунок наносится прямо на стекло. Витражи несли не только материальную и художественную ценность, но и глубокий духовный смысл. Скульптурное убранство готического собора несопоставимо с аскетической строгостью монастырей романского стиля. Роскошные порталы отражали возросшее благосостояние городов, по сравнению с монастырями. В украшении портала основного фасада все чаще появляется изображение Богоматери. Если романская скульптура сосредоточилась на воплощении идеи неизбежности Страшного Суда, то готическая отражает новую роль светской власти, являя призыв к уважению и послушанию.

Каждый элемент собора был наделен символическим значением: двенадцать опор хоров в церкви символизировали двенадцать апостолов. Пилястры означали епископов и Отцов Церкви. Вместе взятые, они складывались в единую систему, преображая собор в символ Царства Небесного. Зрелая, или поздняя, готика (XIII – XV вв.) – время великих европейских монархий. Соборы становятся королевскими усыпальницами. Пример подал французский король Людовик IX (1226 – 1270). Собор как культовое сооружение призван был продемонстрировать прямую связь между престолом земным и престолом небесным, духовное единство двух форм власти. Людовик IX прославился не только как покровитель христианства, но и как крупный меценат, превративший Париж в культурную столицу Северной Европы.

После того, как Латеранский собор (1215) постановил, что Священное Писание должны знать все, а не только монахи, религиозная грамотность начинает проникать во все слои населения. Важным результатом этого нововведения стало изготовление псалтырей, молитвенников и вообще благочестивых книг для широкой публики. Людовик IX заказывал многочисленные манускрипты для собственной библиотеки. Ему подражало французское дворянство. Париж стал одним из самых крупных центров изготовления манускриптов. В миниатюре утвердился элегантный, изысканный стиль, соответствующий идеалам жизни при дворе.

Готика придала новый облик средневековой Европе. Архитектура, живопись, декоративно-прикладное искусство, одежда – все отмечено печатью стилистического единства. Даже в моде той эпохи господствуют удлиненные формы. Дамы, носившие изящные шляпки конусообразной формы с длинной ниспадающей вуалью, напоминали сказочных фей. Готика стала вторым после романского стиля, архитектурным каноном средневековья.

Оцените статью
Добавить комментарий

четыре × 4 =